Никаких чувств
Кирилл сидел в абсолютной темноте и курил электронную сигарету. До прихода его государственной жены было больше часа и он мог себе позволить опустить металлические ставни на все окна. Конечно, это может вызвать подозрения, но сидящий в одиночестве мужчина, пускающий в пустоту невидимый дым и о чём-то размышляющий привлекал бы куда больше внимания.
"Думать в наше время вообще нежелательно, - мысленно проговаривал он. - Государство никогда не терпело инакомыслия, но сейчас это зашло слишком далеко".
Это был уже четвёртый вечер размышлений, как сам для себя определил такой тип времяпрепровождения мужчина. Он успел подумать о том, действительно ли приятна ему особа, для которой он является государственным мужем. Успел даже удивиться почему посасывание этой пластиковой трубочки с резиновыми элементами всё ещё называют курением. Но главные его размышления касались отсутствия эмоциональной связи в современных семьях. Секс существовал не только для продолжения рода, но и для поддержания здоровья. Им ты обязан был заниматься от одного до двух раз в неделю в зависимости от возраста.
"Но просто лечь рядом с женщиной, обнять её или провести пальцами по её волосам уже считается пошлостью, - не позволяя себе произнести слова вслух, мысленно продолжал Кирилл. - Запрет на излишнюю эмоциональность появился не сам собой. Они не смогли бы это контролировать, не будь в нашем обществе столько фанатиков нового строя, готовых докладывать о любых нарушениях".
Прошло уже двадцать два года с революции, перевернувшей привычный ход вещей. Поначалу новые идеи вызывали только смех и никто в здравом уме не верил, что они осуществимы.
"Наша нация не заслуживает состоять из эмоциональных хлюпиков, как они когда-то говорили", - мужчина искренне радовался тому, что читать мысли власть пока не научилась.
Девятнадцать лет назад появились первые лагеря перевоспитания. Они были добровольными, пока семнадцать лет назад не был издан указ об обязательном прохождении лечения в них всех сотрудников государственных предприятий и служб. А поскольку благодаря государству частников становилось всё меньше, лечение это стало чем-то вроде срочной армейской службы для прошлого поколения - кто-то и пытался отвертеться от своих обязанностей, но большинство покорялось задумкам сверху.
"Я прожил там два года, - Кирилл не замечал, как начал грызть электронную сигарету. - Секс превратился в отвратительную обязанность. И всё, чтобы "излечиться"!
Лагерь представлял из себя огромную по площади одноэтажную блочную конструкцию с достаточными для жизни условиями. Поначалу мужчина жил в одиночестве, лишь изредка встречая стражей порядка с дубинками и электрошокерами и раз в неделю принимая у себя гостью - человекоподобного секс-робота, наделённого искусственным интеллектом, но запрограммированным лишь для одной функции. Всё это напоминало какой-то странный затянувшийся карантин. Затем гостья стала сожительницей и количество половых актов увеличилось до двух за каждые семь дней. Он назвал её Тамарой по аналогии со своей первой любовью. Тем более этот кусок искусственной плоти на сверхпрочном каркасе не говорил с ним, какие бы темы Кирилл не пытался поднять. Всё у них сводилось к сексу, о готовности к которому эта Лжетамара охотно сообщала, шевеля своими мягкими губами. Когда мужчина желал близости чаще, она ему словесно отказывала. Если он переходил к более активным действиям, робот защищался. Стоило "пациенту" пересилить человекоподобное существо, как в дверях тут же оказывались стражи порядка и применяли силу уже в отношении нарушителя.
"В тот самый первый раз, когда я оголил её ниже пояса, я увидел их. Плотно сомкнутые половые губы, - вспоминал на тёмной кухне Кирилл. - Они открывались только два раза в неделю, чтобы приучить нас к режиму".
"Лечение" не только приучило мужчину к регулярности сношений (которое сейчас снизилось уже до одного раза за семь дней), но и отучило проявлять какие-либо романтические чувства - Тамара никак не реагировала ни на физические ласки, ни на произнесённые слова. К моменту, когда "пациент" покинул лагерь перевоспитания, уже вышел закон о государственных браках. Теперь люди не знакомились благодаря взаимной симпатии и влечению - все желающие создать семью подавали заявку в созданный реестр бракосочетания и ожидали.
"Удивительно, что они до сих пор не запретили отказ от первой же кандидатуры государства", - мысленно произнёс Кирилл, ставя курительный девайс на зарядку.
Он не спешил связывать свою жизнь с кем-либо, наслаждаясь относительной свободой. Решение казалось правильным и из-за усталости исполнять супружеский долг перед человекообразным существом, и из-за доносившихся тут и там новостей: "Жена обвинила мужа в сентиментальности!", "Муж сдал государству на перевоспитание излишне эмоциональную жену!" Конечно, нарушение закона об излишней семейной эмоциональности приводило отнюдь не к возвращению в лагерь перевоспитания, а в тюремную камеру. Пусть сроки за первые подобные преступления и не были длительными, нахождение "за решёткой" давало человеку достаточно мотивации, чтобы туда больше не возвращаться. Спустя время природа взяла своё и Кирилл подал заявку на создание семьи, ведь проституция к этому времени была полностью придушена. Его государственной женой стала приятная молодая (моложе него на целых одиннадцать лет) девушка по имени Тамара.
"Судьба имеет чувство юмора, - подумал мужчина, поднимая ставни. - Только юмор этот чёрный".
К его счастью, женщина оказалась бесплодной (врачи говорили о шансах, хоть и акцентировали внимание на том, что они низкие). О том, что это счастье, Кирилл понял только недавно, ведь при наличии дома ребёнка любого возраста он не мог бы проводить таких вечеров размышлений наедине с собой. Снова залив кухню вечерним светом, он посмотрел на часы.
"Пятнадцать минут и жена будет дома", - наконец-то что-то разрешённое произнёс вслух мужчина и подумал о том, что сегодня тот самый день для секса. Бесчувственного секса.
#эротическийрассказ #сексистории
