Репост из: Пруф
Материал Le Monde короткий, но за ним стоит более серьезная проблема, чем сама встреча Зеленского с Китом Келлогом. Главная новость здесь фактически не дипломатическая: Украина публично дает понять, что перед очередной зимой ее возможности противоракетной обороны остаются недостаточными, а критически важным дефицитом становятся именно ракеты-перехватчики Patriot. После серии ударов, при которых украинская сторона не сообщала о перехватах баллистических целей, такой запрос выглядит уже не как очередное пожелание Киева, а как попытка закрыть одну из наиболее опасных уязвимостей ПВО.
При этом фигура Келлога создает определенный политический парадокс. Он уже не является спецпосланником администрации Трампа и не принимает решений о поставках американского вооружения. Поэтому сама встреча имеет скорее коммуникационное значение: Зеленский использует человека с сохранившимися связями в американском политическом истеблишменте как дополнительный канал для передачи Вашингтону сигнала о срочности проблемы. Формула «мы готовы немедленно купить» тоже выбрана не случайно. Киев все заметнее переводит разговор с США из категории помощи в категорию сделки: не «дайте», а «продайте».
Наличие денег и политической готовности купить Patriot не означает наличия свободных ракет на американских складах. Производство перехватчиков ограничено, спрос на них резко вырос, а США должны одновременно учитывать собственные запасы, обязательства перед союзниками и потребности других потенциальных театров военных действий. В результате вопрос становится не только финансовым, но и политическим: кому Вашингтон готов отдать дефицитный боеприпас сегодня, если тот может понадобиться ему или союзникам завтра. Украина конкурирует уже не столько за деньги Запада, сколько за ограниченные физические запасы западного оружия.
Это одна из целей нынешней воздушной кампании, даже если вынести за скобки заявления Москвы: заставить Украину расходовать самые дорогие и дефицитные средства ПВО быстрее, чем Запад способен их восполнять. Здесь возникает крайне невыгодная асимметрия. Россия может комбинировать дешевые дроны, ложные цели, крылатые и баллистические ракеты, вынуждая украинскую систему постоянно выбирать, чем и что перехватывать. Поэтому вопрос о Patriot является уже не просто вопросом защиты нескольких городов, а соревнованием промышленных возможностей и запасов.
Именно поэтому короткая заметка Le Monde говорит о состоянии войны больше, чем кажется. Киев готов платить, Европа готова участвовать, но конечное решение все равно зависит от американского производства, запасов и политических приоритетов. После нескольких лет войны зависимость Украины от Запада не исчезла, она лишь переместилась с финансовой плоскости в промышленную. И если перед очередной зимой главным политическим вопросом становится наличие конкретного количества ракет-перехватчиков, то исход воздушной кампании все больше определяется не громкостью заявлений союзников, а значительно более прозаичной величиной скоростью работы оборонных заводов.
При этом фигура Келлога создает определенный политический парадокс. Он уже не является спецпосланником администрации Трампа и не принимает решений о поставках американского вооружения. Поэтому сама встреча имеет скорее коммуникационное значение: Зеленский использует человека с сохранившимися связями в американском политическом истеблишменте как дополнительный канал для передачи Вашингтону сигнала о срочности проблемы. Формула «мы готовы немедленно купить» тоже выбрана не случайно. Киев все заметнее переводит разговор с США из категории помощи в категорию сделки: не «дайте», а «продайте».
Наличие денег и политической готовности купить Patriot не означает наличия свободных ракет на американских складах. Производство перехватчиков ограничено, спрос на них резко вырос, а США должны одновременно учитывать собственные запасы, обязательства перед союзниками и потребности других потенциальных театров военных действий. В результате вопрос становится не только финансовым, но и политическим: кому Вашингтон готов отдать дефицитный боеприпас сегодня, если тот может понадобиться ему или союзникам завтра. Украина конкурирует уже не столько за деньги Запада, сколько за ограниченные физические запасы западного оружия.
Это одна из целей нынешней воздушной кампании, даже если вынести за скобки заявления Москвы: заставить Украину расходовать самые дорогие и дефицитные средства ПВО быстрее, чем Запад способен их восполнять. Здесь возникает крайне невыгодная асимметрия. Россия может комбинировать дешевые дроны, ложные цели, крылатые и баллистические ракеты, вынуждая украинскую систему постоянно выбирать, чем и что перехватывать. Поэтому вопрос о Patriot является уже не просто вопросом защиты нескольких городов, а соревнованием промышленных возможностей и запасов.
Именно поэтому короткая заметка Le Monde говорит о состоянии войны больше, чем кажется. Киев готов платить, Европа готова участвовать, но конечное решение все равно зависит от американского производства, запасов и политических приоритетов. После нескольких лет войны зависимость Украины от Запада не исчезла, она лишь переместилась с финансовой плоскости в промышленную. И если перед очередной зимой главным политическим вопросом становится наличие конкретного количества ракет-перехватчиков, то исход воздушной кампании все больше определяется не громкостью заявлений союзников, а значительно более прозаичной величиной скоростью работы оборонных заводов.