Поэтому главный риск для Москвы заключается не обязательно в сценарии 1917 года, которым пугает The Times, и не в неизбежном банковском крахе оснований объявлять такие исходы предрешенными пока нет. Он значительно прозаичнее. Военная экономика может оказаться достаточно сильной, чтобы продолжать войну, и одновременно недостаточно эффективной, чтобы сделать ее продолжение рациональным. Именно здесь проходит граница между экономической устойчивостью и стратегическим успехом. Россия уже доказала, что прогнозы ее быстрого экономического обрушения были преждевременными. Но из этого вовсе не следует обратное, что время автоматически работает на Москву. В войне на истощение опаснее всего не нехватка денег сама по себе, а убежденность каждой стороны, что предел прочности противника обязательно наступит раньше собственного.