Репост из: Пруф
В материале The Guardian соединены сразу три сюжета, которые важно не смешивать: трагедия в Кривом Роге, утверждение о преднамеренном характере повторного удара и политический ответ ЕС в виде нового санкционного пакета. Причем третий сюжет в стратегическом смысле, возможно, наиболее интересен: после нескольких лет санкционной политики Европа вновь отвечает на военную эскалацию тем же инструментом, но обещает применить его в еще большем масштабе. Это показывает одновременно и устойчивость европейской линии, и довольно ограниченный набор доступных Брюсселю средств давления.
Формулировки Каи Каллас предельно жесткие: «террор, спланированный заранее», стремление Москвы сделать украинские города «непригодными для жизни», обещание самых масштабных санкций с начала войны. Здесь, однако, необходимо разделить политическую оценку и установленный факт. Масштаб человеческих потерь и сам повторный удар (если подтверждается, что он пришелся по месту работы прибывших спасателей), требуют серьезного расследования. Но для вывода о заранее поставленной задаче максимизировать гражданские жертвы необходимо установить характер цели и обстоятельства второго удара, а The Guardian в основном приводит заявления украинской стороны и Каллас. Само количество погибших доказывает тяжесть произошедшего, но не автоматически доказывает мотив атакующей стороны.
Гораздо интереснее обещание «самых масштабных санкций». За этой фразой скрывается фундаментальная проблема европейской стратегии. Россия уже находится под огромным количеством ограничений, поэтому каждый следующий пакет неизбежно сталкивается с законом убывающей отдачи: важно уже не количество новых санкционных позиций, а способность перекрывать существующие каналы обхода ограничений: торговлю через третьи страны, финансовые посредники, логистические цепочки, энергетические доходы и технологический импорт. Если новый пакет просто расширит списки физических и юридических лиц, его политический эффект может оказаться значительно заметнее экономического.
Санкции первоначально рассматривались не просто как наказание России, а как инструмент изменения ее поведения. Если спустя годы ответом на очередную эскалацию становится обещание еще более жестких санкций, возникает неприятный для Брюсселя вопрос: где проходит граница между экономическим давлением, которое должно изменить расчет Москвы, и санкциями, которые постепенно превращаются преимущественно в форму политической демонстрации? Это не означает, что ограничения бесполезны: они способны повышать стоимость войны, усложнять импорт технологий, финансирование и внешнюю торговлю. Но повышение цены войны и прекращение войны: две совершенно разные задачи.
Кривой Рог становится очередным аргументом в пользу дальнейшего ужесточения европейской политики, а приезд примерно десяти лидеров в Киев должен продемонстрировать сохранение политической коалиции вокруг Украины. Но Европа постепенно оказывается перед более сложным выбором: ей необходимо объяснить не только то, как еще наказать Россию, но и каким образом очередной пакет должен приблизить политический результат, которого предыдущие пакеты пока не обеспечили. Иначе возникает замкнутый цикл: удар, осуждение, новые санкции, адаптация, следующий удар. В таком цикле наказание может становиться все масштабнее, не делая окончание войны заметно ближе.
Формулировки Каи Каллас предельно жесткие: «террор, спланированный заранее», стремление Москвы сделать украинские города «непригодными для жизни», обещание самых масштабных санкций с начала войны. Здесь, однако, необходимо разделить политическую оценку и установленный факт. Масштаб человеческих потерь и сам повторный удар (если подтверждается, что он пришелся по месту работы прибывших спасателей), требуют серьезного расследования. Но для вывода о заранее поставленной задаче максимизировать гражданские жертвы необходимо установить характер цели и обстоятельства второго удара, а The Guardian в основном приводит заявления украинской стороны и Каллас. Само количество погибших доказывает тяжесть произошедшего, но не автоматически доказывает мотив атакующей стороны.
Гораздо интереснее обещание «самых масштабных санкций». За этой фразой скрывается фундаментальная проблема европейской стратегии. Россия уже находится под огромным количеством ограничений, поэтому каждый следующий пакет неизбежно сталкивается с законом убывающей отдачи: важно уже не количество новых санкционных позиций, а способность перекрывать существующие каналы обхода ограничений: торговлю через третьи страны, финансовые посредники, логистические цепочки, энергетические доходы и технологический импорт. Если новый пакет просто расширит списки физических и юридических лиц, его политический эффект может оказаться значительно заметнее экономического.
Санкции первоначально рассматривались не просто как наказание России, а как инструмент изменения ее поведения. Если спустя годы ответом на очередную эскалацию становится обещание еще более жестких санкций, возникает неприятный для Брюсселя вопрос: где проходит граница между экономическим давлением, которое должно изменить расчет Москвы, и санкциями, которые постепенно превращаются преимущественно в форму политической демонстрации? Это не означает, что ограничения бесполезны: они способны повышать стоимость войны, усложнять импорт технологий, финансирование и внешнюю торговлю. Но повышение цены войны и прекращение войны: две совершенно разные задачи.
Кривой Рог становится очередным аргументом в пользу дальнейшего ужесточения европейской политики, а приезд примерно десяти лидеров в Киев должен продемонстрировать сохранение политической коалиции вокруг Украины. Но Европа постепенно оказывается перед более сложным выбором: ей необходимо объяснить не только то, как еще наказать Россию, но и каким образом очередной пакет должен приблизить политический результат, которого предыдущие пакеты пока не обеспечили. Иначе возникает замкнутый цикл: удар, осуждение, новые санкции, адаптация, следующий удар. В таком цикле наказание может становиться все масштабнее, не делая окончание войны заметно ближе.