Портрета разбудил звонок в номер. Тяжело провернувшись на кровати, он взял трубку.
"Hello".
"Петр Алексеевич, это я", - послышался голос его пресс-секретаря Святослава Цеголко.
"What happened?" – не совсем сориентировался сонный президент.
"Вы видели цены на доставку в номер?"
Последовала пауза.
"Что?"
"Ну, цены на завтрак".
Портрет, наконец, сообразил.
"Епть, так это ж Швейцария!"
Президент и его зам жили в гостинице на окраине Давоса. В разгаре был очередной мировой форум. Со всего мира съехались несколько тысяч представителей мировой элиты.
"Ну все-таки, - посетовал Цеголко. – Даже для Швейцарии перебор".
Портрет почесал нос. Он тоже хотел позавтракать.
"Жди меня внизу через 10 минут. Я знают тут одно место".
В холле расхаживали незнакомые иностранцы с лицами аналитиков и рядовых чиновников. Цеголко в пышной волосатой шапке и дубленке неловко примостился на одном из диванчиков возле ресепшена.
Долго шли мимо витрин с горнолыжным оборудованием.
"Ты – не?" – кивнул на лыжи Портрет.
"Та мне и так экстрима хватает".
"Вот здесь".
Среди витрин примостилась небольшая вывеска местного трактира. Портрет потянул тяжелую дверь, и навстречу пахнуло блинами и горячим вином.
"Я тут в прошлом году зависал. Не Мишлен, конечно, зато цены нормальные", - протиснулся он в узкий дверной проем.
Заказали блинчики и кофе.
"Только ты угощаешь. Я тебе место сдал", - поднял пальчик Портрет.
"Не вопрос", - согласился Цеголко.
Принесли кофе.
"Ну что, сегодня Лаггард, - начал разговор пресс-секретарь. – Вы готовы?"
"Главное, чтоб она была готова", - ухмыльнулся Портрет.
"В смысле?"
"Ну, а что она?"
"Антикоррупционный суд, как всегда. Долги и все такое".
"Ой, та не в первый раз уже".
"Что скажете?"
"Что приложим все усилия".
"Поверит?"
"А у нее есть выбор?"
"Ну так грозятся не дать кредит".
"Дадут, - Портрет наклонился и добавил почти шепотом. – У них выхода другого нет".
Цеголко понимающе кивнул, но не понял.
"Почему?"
Портрет хлебнул невкусный кофе.
"Был у меня знакомый банкир. Он говорил: если ты дал мелкий кредит, то это проблема заемщика. А если дал крупный – это уже твоя проблема".
Пресс-секретарь удивленно поднял брови.
"Ну представь. Не дали. Мы туда-сюда, и объявим дефолт".
"Так это ж для нас плохо".
"Для нас уже все давно плохо. Вот сколько у нас долг?"
"Миллиардов 50?"
"76,5 миллиардов долларов".
"Ого…"
"Ну, так а кто его держатели?"
Елисеев оглянулся. В таверне сидели сонные лыжники, которые готовились штурмовать снежные пики Альп.
"Они?" – кивнул он головой.
"Ну да, - подтвердил Портрет. – Вот я и говорю – это ИХ проблемы".
Пресс-секретарь какое-то время переписывал файлы в голове.
"Так почему ж они говорят, что это плохо для нас?"
"Ну, и ты говори. Морду такую кислую делай. Как же мы без вас, дорогой МВФ?"
"Так ничего принимать не надо?"
"Надо. Но только то, что НАМ надо".
Украинская власть уже который год вписывала в меморандум работы с МВФ нужные ЕЙ пунктики. В СМИ это преподносилось как требование Фонда. Дальше – дело техники. Американцы давили, парламент жал кнопки, Портрет с улыбкой подписывал.
"Хорошо, что вы вчера не были на приеме", - сменил тему Цеголко.
"Шо там?"
"Та позорище".
"Чего?"
"Гостей угощали борщом и салом…"
"П-ц. Шароварщина, б-дь".
"И какое о нас после этого должно быть впечатление?"
"Ой, я тебя прошу. Ты видел, как они улыбаются, когда с нами говорят?"
"Ну?"
"Так это они нам чуб и шаровары дорисовывают".
"А сами-то? Во времена Рима с овцами сношались".
"Ну так это когда было! Теперь они мировая элита, - Портрет злобно оглянулся на лыжников. – Культурные, б-ди".
Культурные ножом и вилкой расправлялись с блинчиками и непосредственно щебетали о чем-то своем.
"Пусть приедут к нам. Тогда поймут, что сало и борщ еще за честь".
В поле зрения Портрета и Цеголко попала парочка лыжников с рыжими усами. Под столом они нежно сжимали руки друг друга.
"Вымирающая нация".
"Точно".
"Скоро их сметут к чертям. Останутся негры, арабы и мы".
"Ну и евреи с китайцами".
"Правильно. Потому что нельзя без умных людей среди идиотов!"
"Hello".
"Петр Алексеевич, это я", - послышался голос его пресс-секретаря Святослава Цеголко.
"What happened?" – не совсем сориентировался сонный президент.
"Вы видели цены на доставку в номер?"
Последовала пауза.
"Что?"
"Ну, цены на завтрак".
Портрет, наконец, сообразил.
"Епть, так это ж Швейцария!"
Президент и его зам жили в гостинице на окраине Давоса. В разгаре был очередной мировой форум. Со всего мира съехались несколько тысяч представителей мировой элиты.
"Ну все-таки, - посетовал Цеголко. – Даже для Швейцарии перебор".
Портрет почесал нос. Он тоже хотел позавтракать.
"Жди меня внизу через 10 минут. Я знают тут одно место".
В холле расхаживали незнакомые иностранцы с лицами аналитиков и рядовых чиновников. Цеголко в пышной волосатой шапке и дубленке неловко примостился на одном из диванчиков возле ресепшена.
Долго шли мимо витрин с горнолыжным оборудованием.
"Ты – не?" – кивнул на лыжи Портрет.
"Та мне и так экстрима хватает".
"Вот здесь".
Среди витрин примостилась небольшая вывеска местного трактира. Портрет потянул тяжелую дверь, и навстречу пахнуло блинами и горячим вином.
"Я тут в прошлом году зависал. Не Мишлен, конечно, зато цены нормальные", - протиснулся он в узкий дверной проем.
Заказали блинчики и кофе.
"Только ты угощаешь. Я тебе место сдал", - поднял пальчик Портрет.
"Не вопрос", - согласился Цеголко.
Принесли кофе.
"Ну что, сегодня Лаггард, - начал разговор пресс-секретарь. – Вы готовы?"
"Главное, чтоб она была готова", - ухмыльнулся Портрет.
"В смысле?"
"Ну, а что она?"
"Антикоррупционный суд, как всегда. Долги и все такое".
"Ой, та не в первый раз уже".
"Что скажете?"
"Что приложим все усилия".
"Поверит?"
"А у нее есть выбор?"
"Ну так грозятся не дать кредит".
"Дадут, - Портрет наклонился и добавил почти шепотом. – У них выхода другого нет".
Цеголко понимающе кивнул, но не понял.
"Почему?"
Портрет хлебнул невкусный кофе.
"Был у меня знакомый банкир. Он говорил: если ты дал мелкий кредит, то это проблема заемщика. А если дал крупный – это уже твоя проблема".
Пресс-секретарь удивленно поднял брови.
"Ну представь. Не дали. Мы туда-сюда, и объявим дефолт".
"Так это ж для нас плохо".
"Для нас уже все давно плохо. Вот сколько у нас долг?"
"Миллиардов 50?"
"76,5 миллиардов долларов".
"Ого…"
"Ну, так а кто его держатели?"
Елисеев оглянулся. В таверне сидели сонные лыжники, которые готовились штурмовать снежные пики Альп.
"Они?" – кивнул он головой.
"Ну да, - подтвердил Портрет. – Вот я и говорю – это ИХ проблемы".
Пресс-секретарь какое-то время переписывал файлы в голове.
"Так почему ж они говорят, что это плохо для нас?"
"Ну, и ты говори. Морду такую кислую делай. Как же мы без вас, дорогой МВФ?"
"Так ничего принимать не надо?"
"Надо. Но только то, что НАМ надо".
Украинская власть уже который год вписывала в меморандум работы с МВФ нужные ЕЙ пунктики. В СМИ это преподносилось как требование Фонда. Дальше – дело техники. Американцы давили, парламент жал кнопки, Портрет с улыбкой подписывал.
"Хорошо, что вы вчера не были на приеме", - сменил тему Цеголко.
"Шо там?"
"Та позорище".
"Чего?"
"Гостей угощали борщом и салом…"
"П-ц. Шароварщина, б-дь".
"И какое о нас после этого должно быть впечатление?"
"Ой, я тебя прошу. Ты видел, как они улыбаются, когда с нами говорят?"
"Ну?"
"Так это они нам чуб и шаровары дорисовывают".
"А сами-то? Во времена Рима с овцами сношались".
"Ну так это когда было! Теперь они мировая элита, - Портрет злобно оглянулся на лыжников. – Культурные, б-ди".
Культурные ножом и вилкой расправлялись с блинчиками и непосредственно щебетали о чем-то своем.
"Пусть приедут к нам. Тогда поймут, что сало и борщ еще за честь".
В поле зрения Портрета и Цеголко попала парочка лыжников с рыжими усами. Под столом они нежно сжимали руки друг друга.
"Вымирающая нация".
"Точно".
"Скоро их сметут к чертям. Останутся негры, арабы и мы".
"Ну и евреи с китайцами".
"Правильно. Потому что нельзя без умных людей среди идиотов!"