"Самый лучший премьер Украины!" – издевательски сказал Портрет кому-то в кабинете.
Владимир Борисович Гройсман кисло улыбнулся в ответ и вошел в святая святых.
"Читали вместе с Василь Сергеичем! Хотели лично поздравить с победой!"
Взгляд Гройсмана уперся в фигуру председателя Службы безопасности Украины. Лицо Василия Грицака, как обычно, выражало острую форму бдительности.
"Ну расскажи, как мы теперь наполним бюджет" – крикнул Портрет из дальнего угла большой комнаты.
Он достал бутылочку и выдавил на руки немного крема. Гройсман сделал на лице немой вопрос.
"Сушит после моря", - пояснил Портрет.
Он как раз вернулся из новогоднего отдыха на Мальдивах. В Facebook уже объяснили, что президенты воюющих стран снимают стресс только на тропических островах.
"Моя теща рекомендует масло алоэ", - в свою очередь поиздевался Гройсман.
"Алоэ, говоришь, - странно произнес Портрет, усаживаясь за стол напротив. – Ну рассказывай, почему я должен подписывать это г-но".
Он положил влажную руку на распечатанные листики. Владимир Борисович вгляделся. Крем с президентской лапищи впитывался в новый закон "О приватизации".
"Будем инвесторов защитит Лондонский суд работать…" – премьер выпалил первое, что вспомнил.
Накануне Рада победно проголосовала "за". Гройсман на камеры довольно рассказал, что теперь права инвесторов гарантированы.
"Зачем?"- как будто впервые слышал Портрет.
"Иностранные инвесторы боятся покупать, если в наших судах придется защищаться", - слегка сбился Владимир Борисович.
"От кого защищаться?"
"Ну от кого…"
Защищаться в судах приходилось только от государства. А государство могло требовать соблюдать условия приватизации, и даже в случае чего разорвать сделку.
"А если они не будут выполнять обязательства?"
"Мы их в Лондоне засудим", - показал Гройсман одно неприличное движение.
Портрет улыбнулся и переглянулся с Грицаком.
"А деньги на Лондон ты где возьмешь?"
Судиться в столице Великобритании было невероятно дорого. Тем более из нищего госбюджета.
"Та все будет нормально…, - съехал Гройсман. – Ни с кем мы не будем судиться".
"Ты это "Приватовцам" скажи".
"Это вообще другой случай".
Портрет сделал удивленное лицо.
"Ну давай дальше. Откуда, говоришь, будут приходить твои инвесторы?"
"Ну из Штатов, может, Европы", - поерзал в кресле Владимир Борисович.
"А точнее, откуда из Европы?" – вмешался Грицак.
"Вы на что намекаете?"
"Ну, вы же разрешили через оффшоры покупать".
"Ну и что?" – оскорбился Гройсман.
"А где у нас в Европе оффшоры?" – наводил на мысль Грицак. – И чтобы английское право".
Намек на Кипр был совершенно очевидным.
"Да какая разница! – отбивался премьер. – Главное, что русских не будет!"
"Это тебе кто сказал? – иронично произнес Василий Сергеевич. – Садонемощь?"
Этим обидным словом в Администрации президента называли "Самопомощь". Во время голосования закона, депутаты от партии продавили правку, чтобы в приватизации не участвовали россияне.
"Та они бараны", - иронично похвалился Гройсман.
"Чего?"
"Вообще не схавали, для чего закон".
"А для чего?" – мстительно сжал губы Портрет.
Владимир Борисович смутился. Он явно ляпнул лишнее.
"Теперь наконец можно рыночную цену определить".
Предыдущий закон не позволял резко снижать цену продажи предприятий, которые выставлялись на продажу. Новый позволял сбивать наполовину или даже больше. А самое главное, теперь за это не наказывала прокуратура.
"По большому предприятию - цену скажет советник. А по маленькому – ProZorro", - хитро уточнил премьер.
С советником пришлось бы судиться в Лондоне, а ProZorro вообще не человек. Наказывать за занижение цены было некого.
"Теперь даже Одесский припортовый можно через ProZorro купить… В смысле, продать", - продолжал премьер.
"Это почему?"
"Потому что он теперь даже 250 лямов не стоит".
Несколько лет назад ОПЗ хотели продать за миллиард долларов. Потом им взялись управлять люди Портрета и "Народного фронта". Теперь завод не работал, и на нем висели неподъемные долги. Посчитанная по новым правилам цена оказалась ниже 10 миллионов долларов.
Владимир Борисович Гройсман кисло улыбнулся в ответ и вошел в святая святых.
"Читали вместе с Василь Сергеичем! Хотели лично поздравить с победой!"
Взгляд Гройсмана уперся в фигуру председателя Службы безопасности Украины. Лицо Василия Грицака, как обычно, выражало острую форму бдительности.
"Ну расскажи, как мы теперь наполним бюджет" – крикнул Портрет из дальнего угла большой комнаты.
Он достал бутылочку и выдавил на руки немного крема. Гройсман сделал на лице немой вопрос.
"Сушит после моря", - пояснил Портрет.
Он как раз вернулся из новогоднего отдыха на Мальдивах. В Facebook уже объяснили, что президенты воюющих стран снимают стресс только на тропических островах.
"Моя теща рекомендует масло алоэ", - в свою очередь поиздевался Гройсман.
"Алоэ, говоришь, - странно произнес Портрет, усаживаясь за стол напротив. – Ну рассказывай, почему я должен подписывать это г-но".
Он положил влажную руку на распечатанные листики. Владимир Борисович вгляделся. Крем с президентской лапищи впитывался в новый закон "О приватизации".
"Будем инвесторов защитит Лондонский суд работать…" – премьер выпалил первое, что вспомнил.
Накануне Рада победно проголосовала "за". Гройсман на камеры довольно рассказал, что теперь права инвесторов гарантированы.
"Зачем?"- как будто впервые слышал Портрет.
"Иностранные инвесторы боятся покупать, если в наших судах придется защищаться", - слегка сбился Владимир Борисович.
"От кого защищаться?"
"Ну от кого…"
Защищаться в судах приходилось только от государства. А государство могло требовать соблюдать условия приватизации, и даже в случае чего разорвать сделку.
"А если они не будут выполнять обязательства?"
"Мы их в Лондоне засудим", - показал Гройсман одно неприличное движение.
Портрет улыбнулся и переглянулся с Грицаком.
"А деньги на Лондон ты где возьмешь?"
Судиться в столице Великобритании было невероятно дорого. Тем более из нищего госбюджета.
"Та все будет нормально…, - съехал Гройсман. – Ни с кем мы не будем судиться".
"Ты это "Приватовцам" скажи".
"Это вообще другой случай".
Портрет сделал удивленное лицо.
"Ну давай дальше. Откуда, говоришь, будут приходить твои инвесторы?"
"Ну из Штатов, может, Европы", - поерзал в кресле Владимир Борисович.
"А точнее, откуда из Европы?" – вмешался Грицак.
"Вы на что намекаете?"
"Ну, вы же разрешили через оффшоры покупать".
"Ну и что?" – оскорбился Гройсман.
"А где у нас в Европе оффшоры?" – наводил на мысль Грицак. – И чтобы английское право".
Намек на Кипр был совершенно очевидным.
"Да какая разница! – отбивался премьер. – Главное, что русских не будет!"
"Это тебе кто сказал? – иронично произнес Василий Сергеевич. – Садонемощь?"
Этим обидным словом в Администрации президента называли "Самопомощь". Во время голосования закона, депутаты от партии продавили правку, чтобы в приватизации не участвовали россияне.
"Та они бараны", - иронично похвалился Гройсман.
"Чего?"
"Вообще не схавали, для чего закон".
"А для чего?" – мстительно сжал губы Портрет.
Владимир Борисович смутился. Он явно ляпнул лишнее.
"Теперь наконец можно рыночную цену определить".
Предыдущий закон не позволял резко снижать цену продажи предприятий, которые выставлялись на продажу. Новый позволял сбивать наполовину или даже больше. А самое главное, теперь за это не наказывала прокуратура.
"По большому предприятию - цену скажет советник. А по маленькому – ProZorro", - хитро уточнил премьер.
С советником пришлось бы судиться в Лондоне, а ProZorro вообще не человек. Наказывать за занижение цены было некого.
"Теперь даже Одесский припортовый можно через ProZorro купить… В смысле, продать", - продолжал премьер.
"Это почему?"
"Потому что он теперь даже 250 лямов не стоит".
Несколько лет назад ОПЗ хотели продать за миллиард долларов. Потом им взялись управлять люди Портрета и "Народного фронта". Теперь завод не работал, и на нем висели неподъемные долги. Посчитанная по новым правилам цена оказалась ниже 10 миллионов долларов.