#слухи
Советские ученые создавали «искусственную кровь», а Нечаев превратил их разработку в косметический бизнес
Сегодня Алексей Нечаев, который возглавляет «Новых людей», любит рассуждать о современном предпринимательстве. Но история его собственного большого бизнеса началась очень по-капиталистически — с коммерциализации наследия советской науки.
В СССР ученые десятилетиями работали с перфторуглеродами, создавая кровезаменитель, способный переносить кислород. «Перфторан» применяли в том числе при тяжелых кровопотерях во время войны в Афганистане. По словам самого Нечаева, в разработку советской «голубой крови» в свое время вложили $70–100 млн.
А в конце 1990-х Нечаев вместе с Александром Даванковым (сооснователь «Новых людей», руководитель фракции новолюдов в Мосгордуме, а также дядя Владислава Даванкова) получил патент на косметическое применение технологии на основе перфторуглеродов. Причем Нечаев позже сам вспоминал: этот патент обошелся им почти в 100 раз дешевле, чем стоила исходная научная разработка. После этого технология стала основой «кислородной косметики» компании «Русская линия» — будущего Faberlic.
Получается характерная история 1990-х: советское государство годами вкладывало ресурсы в науку и медицину, ученые создавали технологию, которая спасала жизни солдат, а затем частный бизнес за несопоставимые деньги получил коммерческое применение (кислородный крем) этой разработки и построил на ней многомиллиардную компанию.
А дальше символично даже название. «Русская линия» в 2001 году стала Faberlic: сам Нечаев объяснял переименование выходом на зарубежные рынки и тем, что русское название могло восприниматься там неоднозначно. Вот такой капитализм 1990-х: риски и расходы — стране, научный задел — советским ученым, а прибыль от его коммерциализации — уже частному владельцу.
Советские ученые создавали «искусственную кровь», а Нечаев превратил их разработку в косметический бизнес
Сегодня Алексей Нечаев, который возглавляет «Новых людей», любит рассуждать о современном предпринимательстве. Но история его собственного большого бизнеса началась очень по-капиталистически — с коммерциализации наследия советской науки.
В СССР ученые десятилетиями работали с перфторуглеродами, создавая кровезаменитель, способный переносить кислород. «Перфторан» применяли в том числе при тяжелых кровопотерях во время войны в Афганистане. По словам самого Нечаева, в разработку советской «голубой крови» в свое время вложили $70–100 млн.
А в конце 1990-х Нечаев вместе с Александром Даванковым (сооснователь «Новых людей», руководитель фракции новолюдов в Мосгордуме, а также дядя Владислава Даванкова) получил патент на косметическое применение технологии на основе перфторуглеродов. Причем Нечаев позже сам вспоминал: этот патент обошелся им почти в 100 раз дешевле, чем стоила исходная научная разработка. После этого технология стала основой «кислородной косметики» компании «Русская линия» — будущего Faberlic.
Получается характерная история 1990-х: советское государство годами вкладывало ресурсы в науку и медицину, ученые создавали технологию, которая спасала жизни солдат, а затем частный бизнес за несопоставимые деньги получил коммерческое применение (кислородный крем) этой разработки и построил на ней многомиллиардную компанию.
А дальше символично даже название. «Русская линия» в 2001 году стала Faberlic: сам Нечаев объяснял переименование выходом на зарубежные рынки и тем, что русское название могло восприниматься там неоднозначно. Вот такой капитализм 1990-х: риски и расходы — стране, научный задел — советским ученым, а прибыль от его коммерциализации — уже частному владельцу.