Интенсивность ударов БПЛА по Крыму не снижается, происходит рутинизация полуосадного положения, которое требует повышенных ресурсов адаптации и делает состояние тревожности доминирующим.
В последние дни (20–23 августа) интенсивность ударов БПЛА по Крыму и Севастополю остается достаточно высокой. Эта стратегия ориентирована на истощение ресурсов в перспективе 6–10 месяцев.
В энергоснабжении и водоснабжении — никаких улучшений. Ситуация колеблется в режиме плавающих отключений, которые даже в риторике властей стали признаваться системными, а не временными. Риторика «временных отключений» и «трудностей на определенный период» сменилась риторикой системного кризиса. Кризис перешел из фазы ЧС в фазу «ЧС — это и есть нормальная жизнь».
Заметен рост расхождения между официальной картиной и общественными настроениями. Риторика властей — «ситуация под контролем», «работаем круглосуточно» — перестает оказывать какой-либо эффект на общественное сознание.
Оккупационные губернаторы Крыма и Севастополя ограничены в возможностях позиционировать свои антикризисные действия, и это усиливает фаталистический тезис о том, что государственная власть ничего не может сделать.
Официальные представители торговых сетей говорят, что дефицита продуктов питания нет, хотя и признают наличие логистических сложностей. Однако в отдельных частях полуострова перебои с продуктами питания есть, заметен и рост цен: хлеб — 70–90 руб., вырезка говядины — 1100 руб.
В соцсетях (в том числе у ботов, работающих на Кремль), действует паттерн «прорвемся», но общественные настроения характеризуются ростом пессимизма. Настроения подавляющего большинства жителей трезвые: никаких улучшений они не ждут, готовятся, скорее, к ухудшению ситуации.
В последние дни (20–23 августа) интенсивность ударов БПЛА по Крыму и Севастополю остается достаточно высокой. Эта стратегия ориентирована на истощение ресурсов в перспективе 6–10 месяцев.
В энергоснабжении и водоснабжении — никаких улучшений. Ситуация колеблется в режиме плавающих отключений, которые даже в риторике властей стали признаваться системными, а не временными. Риторика «временных отключений» и «трудностей на определенный период» сменилась риторикой системного кризиса. Кризис перешел из фазы ЧС в фазу «ЧС — это и есть нормальная жизнь».
Заметен рост расхождения между официальной картиной и общественными настроениями. Риторика властей — «ситуация под контролем», «работаем круглосуточно» — перестает оказывать какой-либо эффект на общественное сознание.
Оккупационные губернаторы Крыма и Севастополя ограничены в возможностях позиционировать свои антикризисные действия, и это усиливает фаталистический тезис о том, что государственная власть ничего не может сделать.
Официальные представители торговых сетей говорят, что дефицита продуктов питания нет, хотя и признают наличие логистических сложностей. Однако в отдельных частях полуострова перебои с продуктами питания есть, заметен и рост цен: хлеб — 70–90 руб., вырезка говядины — 1100 руб.
В соцсетях (в том числе у ботов, работающих на Кремль), действует паттерн «прорвемся», но общественные настроения характеризуются ростом пессимизма. Настроения подавляющего большинства жителей трезвые: никаких улучшений они не ждут, готовятся, скорее, к ухудшению ситуации.