Репост из: Иконографический беспредел Сергея Зотова
Прокаженный Христос
В позднем Средневековье прокаженный — это одновременно и человек, которого боятся, и фигура, через которую учатся милосердию. Поразительно, но именно ту же цель в религиозной культуре часто преследует и изображение Христа. Возможно, именно поэтому на некоторых образах Спаситель становится прокаженным - метафорически или даже буквально.
Мы видим пораженную, пятнистую кожу Иисуса вместо привычного набора пяти ран. Формально, это следы крови и раны от флагелляции и других мучений, однако точно таким же образом в миниатюре изображали больных лепрой. Нааман, упомянутый в Библии больной лепрой, указывает на свое пораженное тело тем же образом, что и Христос на образах “Мужа скорбей”. Красные точки на коже Христа становятся черными и окончательно трансформируются в ранки прокаженного. Подобные гнойники Иисуса плюс характерная согнутая поза порой однозначно читаются как язвы, и зритель узнает в Спасителе того, кого каждый день видит на улице, испытывая одновременно и жалость, и брезгливость.
Такие образы работали как визуальный и социальный тренажер: они учат смотреть на язвы и не отводить глаза, учат связывать страдание бедняка с телесностью Христа, и одновременно легитимируют практики помощи — приюты, лазареты, раздачу пищи, уход за прокаженными.
В позднем Средневековье прокаженный — это одновременно и человек, которого боятся, и фигура, через которую учатся милосердию. Поразительно, но именно ту же цель в религиозной культуре часто преследует и изображение Христа. Возможно, именно поэтому на некоторых образах Спаситель становится прокаженным - метафорически или даже буквально.
Мы видим пораженную, пятнистую кожу Иисуса вместо привычного набора пяти ран. Формально, это следы крови и раны от флагелляции и других мучений, однако точно таким же образом в миниатюре изображали больных лепрой. Нааман, упомянутый в Библии больной лепрой, указывает на свое пораженное тело тем же образом, что и Христос на образах “Мужа скорбей”. Красные точки на коже Христа становятся черными и окончательно трансформируются в ранки прокаженного. Подобные гнойники Иисуса плюс характерная согнутая поза порой однозначно читаются как язвы, и зритель узнает в Спасителе того, кого каждый день видит на улице, испытывая одновременно и жалость, и брезгливость.
Такие образы работали как визуальный и социальный тренажер: они учат смотреть на язвы и не отводить глаза, учат связывать страдание бедняка с телесностью Христа, и одновременно легитимируют практики помощи — приюты, лазареты, раздачу пищи, уход за прокаженными.